Неточные совпадения
Вот, некогда, на знатном погребенье,
Толпа сих плакальщиц, поднявши вой,
Покойника от жизни скоротечной
В дом
провожала вечной
На упокой.
— Вот именно! Как раз — так! Умнейшая буржуазия Европы живет здесь. А у нас, в Питере, на Стрелке, — монументальная скука, напыщенность — едут, как будто важного
покойника провожая…
— Хороним с участием всех сословий. Уговаривал ломовика —
отвези! «Ну вас, говорит, к богу, с
покойниками!» И поп тоже — уголовное преступление, а? Скотина. Н-да, разыгрывается штучка… сложная! Алина, конечно, не дойдет… Какое сердце, Самгин? Жестоко честное сердце у нее. Ты, сухарь, интеллектюэль, не можешь оценить. Не поймешь. Интеллектюэль, — словечко тоже! Эх вы… Тю…
— Чего же ты снова? — тихо улыбнулся старец. — Пусть мирские слезами
провожают своих
покойников, а мы здесь отходящему отцу радуемся. Радуемся и молим о нем. Оставь же меня. Молиться надо. Ступай и поспеши. Около братьев будь. Да не около одного, а около обоих.
Я не помню ни фамилии гробовщика, ни того «червонного валета», для которого он доставил роскошный гроб, саван и покров.
Покойник лежал в своей квартире, в одном из переулков на Тверской. Духовенство его отпело и пошло
провожать на Ваганьково. Впереди певчие в кафтанах, сзади две кареты и несколько молодых людей сопровождают катафалк.
Когда тело
покойника явилось перед монастырскими воротами, они отворились, и вышел Мелхиседек со всеми монахами встретить тихим, грустным пением бедный гроб страдальца и
проводить до могилы. Недалеко от могилы Вадима покоится другой прах, дорогой нам, прах Веневитинова с надписью: «Как знал он жизнь, как мало жил!» Много знал и Вадим жизнь!
— Что за рыба принесла тебе поклон от
покойника?.. Тюлень морской, что ли, с тобой разговоры
водил? — захохотав недобрым смехом, сказал Марко Данилыч. — Сорока на хвосте басню принесет, а он в самое нужное время бросает дела и мчится сюда без хозяйского спросу!.. С ума ты, что ли, сошел?
Ужас и уныние шли вместе с холерой; вечером и на рассвете по всем церквам гудел колокольный звон, чтобы во всю ночь между звонами никто не смел выходить на улицу; на перекрестках дымились смрадные кучи навоза,
покойников возили по ночам арестанты в пропитанных дегтем рубахах, по домам жгли бесщадно все оставшееся после
покойников платье, лекаря ходили по домам и все опрыскивали хлором, по народу расходились толки об отравлении колодцев…
Марко Данилыч,
покойник, тогда в торговые дела вдался,
завел обширные прядильни для выделки канатов и рыболовных снастей, а на Унже леса скупал, сгонял их в свой город и строил там лодки для каспийских промыслов.
До самого кладбища
проводили девушки свою умершую подругу. Дорога туда шла как раз пересекая въезд на Ямскую улицу. Можно было бы свернуть по ней налево, и это вышло бы почти вдвое короче, но по Ямской обыкновенно
покойников не
возили.
В «Навий день», на Радуницу, справляли здесь «оклички»
покойников; здесь
водили ночные хороводы Красной Горки; здесь величали Микулу Селяниновича, а на другой день его праздника справляли именины Сырой Земли и
водили хороводы Зилотовы: здесь в светлых струях Светлого Яра крестили кукушек, кумились, завивали семицкие венки; здесь справлялись Зеленые Святки и с торжеством зажигались купальские костры в честь отходящего от земли бога жизни и света, великого Яра…
— Чего завыла? Не
покойников провожаешь! — сердито попрекнул ей Трифон, но в суровых словах его слышалось что-то плачевное, горестное. А не задать бабе окрику нельзя; не плакать же мужику, не бабиться. — Фекла, — сказал Трифон жене поласковей, — подь-ка, помолись!
Кончились простины. Из дома вынесли гроб на холстах и, поставив на черный «одёр» [Носилки, на которых носят
покойников. За Волгой, особенно между старообрядцами, носить
покойников до кладбища на холстах или же
возить на лошадях почитается грехом.], понесли на плечах. До кладбища было версты две, несли переменяясь, но Никифор как стал к племяннице под правое плечо, так и шел до могилы, никому не уступая места.
— Я, Настасья Петровна, уж подал в гимназию прошение, — сказал Иван Иваныч таким голосом, как будто в зале был
покойник. — Седьмого августа вы его на экзамен
сведете… Ну, прощайте! Оставайтесь с богом. Прощай, Егор!
Проходя мимо церкви, в которой отпевали
покойника, он продирался сквозь толпу взглянуть мертвому в лицо и потом шел
провожать его на кладбище.
— Ох, плохой знак, что Терешка
провожает, как
покойников. Еще увидят, пожалуй, с других возов.
Долго стоял Коваль на мосту,
провожая глазами уходивший обоз. Ему было обидно, что сват Тит уехал и ни разу не обернулся назад. Вот тебе и сват!.. Но Титу было не до вероломного свата, — старик не мог отвязаться от мысли о дураке Терешке, который все дело испортил. И откуда он взялся, подумаешь: точно из земли вырос… Идет впереди обоза без шапки, как ходил перед
покойниками. В душе Тита этот пустой случай вызвал первую тень сомнения: уж ладно ли они выехали?
Она
провела ее в слезах и молитвах за накануне ей неизвестного, а теперь дорогого
покойника.
— Н-на, ты-таки сбежал от нищей-то братии! — заговорил он, прищурив глаза. Пренебрёг? А Палага — меня не обманешь, нет! — не жилица, — забил её, бес…
покойник! Он всё понимал, — как собака, примерно. Редкий он был! Он-то? Упокой, господи, душу эту! Главное ему, чтобы — баба! Я, брат, старый петух,
завёл себе тоже курочку, а он — покажи! Показал. Раз, два и — готово!
Муж-покойник выстроил хорошую избу,
завел скотину и всякую домашность, и по-фотьянски семья слыла за богатую.
Вот
завели партию во двор, выстроили, а
покойник Антон Лазарич уж на крыльце стоит и этак из-под ручки нас оглядывает, а сам усмехается.
— Ни к чему не причастен! Это мы видим!.. — возразил Петр. —
Свел свою дочь беспутную с отцовым приемышем, таким же мошенником, подольстились к отцу, примазались к нашему дому, а после
покойника обокрали нас.
Сам он
завез князя в город, сам перевез в гостиницу, а теперь не знал, что и делать с
покойником, как и где хоронить, кому дать знать? везти ли тело в Духаново?
Никифора
свезли в земскую больницу, и к вечеру он умер там. Липа не стала дожидаться, когда за ней приедут, а завернула
покойника в одеяльце и понесла домой.
Лицом он был похож на повара, а по одежде на одного из тех людей с факелами, которых нанимают
провожать богатых
покойников в могилы. Пётр смутно помнил, что он дрался с этим человеком, а затем они пили коньяк, размешивая в нём мороженое, и человек, рыдая, говорил...
В селах девушки
водят хороводы, тешатся играми, поют песни; задаются темные загадки, толкуются сны, плачут над
покойником, копают клады, вынимают следы; но все лучи этих радостей, горестей, утех и песен народных — незримо скрещиваются, как бы переплетаются, в одном лице колдуна…
Гуммельсгофские крестьяне
водили меня на место, где будто бы похоронен какой-то римский рыцарь.], который столько лет спит на высотах гуммельсгофских под баюканье лесов; всего на все разрыл я собственными руками в полночные часы одиннадцать могил; одиннадцать
покойников воззвал я от сна вечного».
Иногда в праздник хозяин запирал лавку и
водил Евсея по городу. Ходили долго, медленно, старик указывал дома богатых и знатных людей, говорил о их жизни, в его рассказах было много цифр, женщин, убежавших от мужей,
покойников и похорон. Толковал он об этом торжественно, сухо и всё порицал. Только рассказывая — кто, от чего и как умер, старик оживлялся и говорил так, точно дела смерти были самые мудрые и интересные дела на земле.
Здешние молодцы (теперь уже одни старцы, а другие
покойники), с которыми Ничипоренко
свел Бенни, приютили его и без меры радовались, что к ним прибыл «герценовский эмиссар».
Три тяжелых и мучительных дня, наконец, прошли; на Половинку привезли черный гроб, явился о. Андроник в сопровождении нескольких любопытных, в том числе Яши, который имел обыкновение
провожать всех
покойников.
Если бы мы сошлись с ними, то, может быть, плакали бы о них еще больше; но судьба не
свела нас с ними, а всех чужих
покойников не оплачешь.
Вдова держит своего поручика в черном теле. «Женись — тогда я тебе все
заведу, — обещает она, — полную кипировку, и что нужно из белья, и ботинки с калошами приличные. Все у тебя будет, и даже по праздникам будешь носить часы моего
покойника с цепью». Но поручик покамест все еще раздумывает. Он дорожит свободой и слишком высоко ценит свое бывшее офицерское достоинство. Однако кое-что старенькое из белья
покойника он донашивает.
Благообразный господин, у которого Тихон Павлович спрашивал о
покойнике, подошёл к краю могилы и,
проведя рукой по волосам, сказал...
Обманутый ложью поэтов, провозгласивших вечную дружбу и любовь, я не хотел видеть того, что каждодневно наблюдает из окон своего жилища мой благосклонный читатель: как друзья, родные, мать и жена, в видимом отчаянии и слезах,
провожают на кладбище дорогого
покойника и по истечении времени возвращаются обратно.
— Иди, голубчик, умоляю тебя, иди скорей! Курьер,
проводи товарища
покойника!
— Не боюсь ни волков, ни татей, ни тьмы, а
покойников боюсь. Боюсь, да и шабаш! Братцы православные, молю вас коленопреклоненно,
проводите меня до деревни!